ОЛЕГ ВИКСИЧ О ГОЛОКОСТЕ

Тонуть во снах… Идти и спотыкаться,
И руки обдирать о стены в кровь,
И не суметь до близких докричаться,
И падать, поднимаясь вновь и вновь…
И сквозь туман, и рваный, и неровный,
А может едкий и вонючий дым,
Эсэсовцы шеренгой черной, плотной
И каждый с автоматом на груди…
Грузовики и старые теплушки,
И люди, люди, море из людей,
В платке ажурном хлеба четвертушка,
С звездою желтой старый иудей…
Бредут колонны по истерзанным дорогам,
Где каждый шаг, как исповедь и боль,
И с каждым поворотом ближе к Богу…
А на губах то ль пот, а то ли кровь…
Мне в руки из колонны… просто крошка…
И шепот сиплый: «Сбереги его…
Там перстень деда, мамины сережки…
Пойми… прости… нет больше ничего…»
А вот я сам еврей… Растоптанная скрипка,
Разбитые очки, кирпичная стена,
Щелчок затвора, краткая молитва…
И очередь… а дальше темнота…
И крохотный, потерянный сандалик…
И косы, запечатаны в матрац…
Неровный номер на руке… бараки…
И пепел сединой… на грани святотатств…

Дымящие без сна и перерыва печи,
И камер газовых голодный, жадный зев,
В них завершилось столько судеб человечьих,
Ушли не долюбив, не дОжив, не допев…
Проснусь, в поту… кошмарная реальность…
И пульс в висках… Из памяти слова,
Без веры, цвета кожи и национальности:
«Ты так живи, чтоб БОЛЬШЕ НИКОГДА!»

БАБИН ЯР

І знов прийшла у Бабин Яр весна,
Це знов життя здобуло перемогу,
Я йду стежиною, що між дерев одна,
Тихенько промовляючи до Бога…
Татари, роми, тисячі людей,
Вірмени, греки, також українці,
І ті, на кому ставили тавро «еврей»
Кривавого спочинку став їм місцем.
Там без суда, кривавії кати
Перехрестили всіх свинцем гарячим…
А ти дивився? Як дозволив Ти?
Та може краще був би Ти незрячим…
Їх клали до світанків долілиць,
За шаром шар, і далі шар за шаром
А в небо плили тисячі молитв –
А те їх щедро спалювало жаром…
І змучені в могилах спочили,
Тіла допоки дотла не згоріли…
Ад на Землі… Напевно років з три…
Одні стріляли – інші йшли в могили…
І по Європі… Де концтабори,
Людей повсюди закували у кайдани…
І знов вбивали… Ешелони йшли…
І навіть час не гоїть в душах рани…
Живі то не забули, не простили…
І люди Голокостом охрестили
І свідки горя на процес ходили
А деякі до цих днів не дожили…
І молимось тепер за Вас, за всіх
Хто не дожив… І хто не зміг, не встиг
Все розказати Світу, все повідать…
Щоб над планетою лунав веселих сміх,
Птахів над Яром життєствердний спів…
Але і тихий хор сумних молитов…
Розстріляні яких ми і не знали
Всі праведники Бабиного Яру
Йшли шляхом довжиною в сотню літ
Тому і пам’ятати завжди будуть їх –
Вся Україна, весь великий світ.

Они хотели жить… Обыденно и просто,
Одежду шить, печь хлеб, лечить людей,
И шуткой отвечать на множество вопросов
Своих, обычных в общем-то детей.
Они хотели жить… И вместе что-то строить,
Кому-то помогать, кому-то не мешать,
И петь, и хохотать или о чем-то спорить,
А после загрустив, задумчиво молчать.
Они хотели жить… Незлобно строя планы,
Сосватать дочь, построить новый дом,
Грядущею весной от зелени стать пьяным,
Взять каплю седины от мудрости времен.
Их кто-то зачеркнул решением имперским,
Сто способов нашли прервать чужую жизнь…
Пытаясь превратить в привычность узуверство,
Хотите их забыть??? ОНИ Ж ХОТЕЛИ ЖИТЬ!!!

Памяти П. Целана

Нам подарили жизнь... А что нам с нею делать?
Решать лишь нам самим... Играючи сломать?
Или раскрасить в цвет? Оставить черно-белой?
Собрать в нее лишь боль? Или любя прощать?
Нам подарили жизнь... Те, кто ушёл до срока...
Кого перечеркнул над ямой пулемёт...
И кто, глядит на нас, из прошлого нечётко...
Не оправдали мы, их горестный уход...
Нам нужно жить за них... Мы плохо жить не вправе...
Ошибки и грехи нам кто-то оплатил...
А мы живём легко, безбожно расслабляясь...
Без чувств и без души, не напрягая сил...

Память прошлого, страшная память…

Как пощечиной души хлещет,

На щеках оставаясь слезами,

Улыбается горько, зловеще…

И требует, требует, требует

Признания чистосердечного:

«Добро ли ты исповедуешь,

Скользя по просторам вечного???…

Сверяешь поступки с пропавшими

Без вести, в закат ушедшими???

Безвинными, но все же павшими,

В огне на алтарь взошедшими???», -

Трепещут листочки зелёные,

В их шелесте шёпот неистовый:

«Мы тоже были влюблёнными

Когда жизнь закончилась выстрелом…»

Нам нет шанса на малодушие,

На компромиссы с совестью,

На предательство или бездушие,

На безволие или на горести.

И мы не простим непростимого,

Нам совесть диктует безжалостно…

Повторение недопустимо

Ни в большом, ни в обычном, ни в малости!!!!

Послесловие к фильму «Аушвиц.

Инструкция по НЕприменению»

Слёз не сдержать… Предательски сочатся,
И прожигают кожу до костей…
Кричать от боли и не докричаться,
До тех, ушедших в небеса детей…
Малюток, грех еще не совершивших,
Тех, что постарше, милых сорванцов,
Не видевших, не знавших, не проживших,
И не доспавших на руках отцов…
Здесь тишина не стала тишиною,
В ней, до сих пор, живёт последний крик,
Тех, кто платил немыслимой ценою
За каждый шаг и слово, взгляд и миг…
И дым, и гарь, и прОклятое небо,
Останки павших, гильзы на песке,
И боль, которой, дай нам Бог, не ведать,
Что сединой осталась на виске…
И крематорий, печи заводские,
Что создавал какой-то инженер,
Тела истерзанные, голые, людские
Грузил в них сумасшедший изувер…
Составы смерти без конца и края,
Колонны обреченных не дойти…
И души, что уносят птичьи стаи
В туманы Вечности у Млечного Пути…

Ведь выжившим, спасенье стало карой,
И тяжким роком - горе впредь нести,
И жить с печатью вечного кошмара…
И помня ужас, зверства не простить!
Слёз не сдержать… Предательски сочатся,
И прожигают кожу до костей…
Кричать от боли и не докричаться,
До тех, ушедших без вины людей…

Давай с тобою сходим в Бабий Яр,
Послушать птиц и заплутавший ветер,
Когда закат свой разожжет пожар,
Раскрасив алой краской тихий вечер.
Коснусь рукой желтеющей травы,
Напополам с опавшею листвою,
Обрывки сонной и беспечной тишины,
Утонут в небе, над моею головою.
Ступай легко, тихонечко иди,
Здесь в воздухе разлито столько боли,
Что даже киевские, теплые дожди,
Не греют душу, здесь она в неволе…
Закрой глаза, прислушайся к шагам,
Бредущих к близкой, неизбежной смерти,
К молитвам, к неразборчивым словам,
Растаявшим в смертельной круговерти.
Команды резкие, и автоматов треск
Тут вплетены в тревожное безмолвье,
И не спастись от ужаса вовек,
Шагая по земле залитой кровью.
И приходя сюда в который раз,
Не будем никогда мы с жизнью квиты…
Пока есть в сердце каждого из нас
Что принести на мраморные плиты...
Давай с тобою сходим в Бабий Яр,
Послушать птиц и заплутавший ветер,
Когда закат свой разожжет пожар,
Раскрасив алой краской тихий вечер.

И снова сон… Иду в большой колонне,
И шорох ног, и шорох тысяч ног,
А кто-то плачет, или тихо стонет,
Молитвы шепчет и псалмы поет...
Поникшие, беспомощные люди,
Страх одного рождает общий страх,
Никто не знает, что же дальше будет,
Растерянность читается в глазах…
И громкий смех всесильного конвоя,
И лай овчарок, адская жара…
А надо мною небо голубое…
Мир погребен навечно во Вчера…
И просыпаюсь я в поту холодном…
Мне никогда об этом не забыть…
Как их Надежду пожирала Безысходность…
Как им отчаянно хотелось, просто, ЖИТЬ!!!
И вечером, свет потушив в квартире
Я вглядываюсь в звездные огни,
Хочу надеяться – они меня простили…
Те, что в колонне, в Неизвестность шли…
И зажигаю свечи осторожно,
Дыханьем чтобы их не затушить,
И понимаю, это нужно, можно,
За них ушедших Жизнь светло прожить!!!

Годы – цифры, немного и значат,
Только вехи, для тех, кто поймёт
Стены города - стенами плача,
Память в них, бессловесных, живет.
Потемневшая, старая кладка,
Повидала на долгом веку,
Жизнь поверх наложила заплатки,
Невпопад, впопыхах, на бегу.
И прижав к этим камням ладошку,
Поднимаю завесу времён,
Прикасаясь душой осторожно
К бликам старых, австрийских окон.
И на улицах бывшего гетто,
Встречу снова с печалью глаза,
Где застыла беда, как отметка
На груди, где нашита звезда.
Словно это награда за муки,
И за мужество памятный знак…
Отчего же опущены руки,
Листьев танец не радует взгляд?
И ушли, но остались в могилах,
Кровью, пеплом на этой земле,
Оставляя нам, выжившим, силу
Чувств чтоб вечно стремиться к весне!
И ромашки на каменных плитах,
Где, стоит из гранита звезда…
Как устав, как завет, как молитва,
«Ни за что, никого, никогда!!!» …
Для кого-то ценнее удача,
Кто отринет уроки войны…
Стены города - стенами плача…
Знаком неискупленной вины...

Память… Боль… Кровавый след…
Пытки… Казни… Пистолет…
Смерть… Дорога… Ночь… Рассвет…
Стон… Молитва… Боже! НЕТ…
Эшелон… Вагоны… Лай…
Пыль… Шаги… Отец… Прощай…
Хохот… Раны… Тишина…
Вечность… Мир? А, нет – война…
Вой сирен… И пулемёт…
Кто-то первым упадёт…
Газ… Бараки… Чёрный дым…
Вспомним… Сможем… Промолчим?
Души… Слезы… В небо дверь…
Как без них нам жить теперь???
Память… Боль… И навсегда…
Ни за что и никогда!!!
Сила в том, чтоб дальше жить…
За себя! За всех, за них…